Сотворенность или извечность Божественной речи

Во втором веке хиджры между представителями одной группы мусульман разгорелся спор о том, является ли Коран, будучи Божественной речью, возникшим и сотворенным, или же он извечен и безначален. Традиционалисты (ахл ал-хадис) и ханбалиты, а также аш‘ариты настаивают на несотворенности и безначальности Корана, а Ахмад ибн Ханбал и Абу-л-Хасан ал-Аш‘ари даже назвали сторонников сотворения Корана неверными. С другой стороны, му‘тазилиты отстаивали сотворенность Корана и выступали против аш‘аритов в этом вопросе. Принимая во внимание сказанное по поводу подлинной сути Божественной речи, в особенности, в связи с отрицанием внутренней речи, нет никаких оснований для утверждения об извечности речи Бога. Если Божественная речь понимается в значении букв и звуков или объективных существ, она, несомненно, является возникшей, а если под ней понимается речевая деятельность, то опять же следует признать ее сотворенность, поскольку речевая деятельность как один из атрибутов действия Бога выводится из создания Богом букв и звуков (или создания объективных существ), а мы знаем, что все атрибуты действия Бога являются возникшими, потому что основанием для выведения этих абстрактных понятий являются возникшие деяния Бога. Конечно, сторонники извечности Божественной речи обратились к слабым и безосновательным доводам, рассмотрение которых выходит за рамки нашей темы(1). Таким образом, правильное мнение, которое также было одобрено Непорочными Предводителями (мир им!) и стало предметом консенсуса шиитских мутакаллимов(2), заключается в том, чтобы считать Божественную речь возникшей. (1) Критика аргументов сторонников извечности Божественной речи см.: Мухадарат фи-л-илахийат. С. 167-170. (2) Хаким ал-Лахиджи истолковал речь как «способность создавать слова и буквы», а потому рассматривал его как извечный атрибут (Сармайе-йе иман. С. 49). Как нам кажется, мы рассуждаем о речи как об одном из атрибутов действия (а не самостных атрибутов), тогда как указанное истолкование возводит атрибут речи к атрибуту могущества, нарушая его концептуальную самостоятельность, превращая его, в итоге, из атрибута действия в самостный атрибут, а в таком случае она, несомненно, не может быть возникшим атрибутом.