Краткое изложение материала

Вопрос принуждения и свободы воли относится к сложным философским и богословским вопросам, которые с давних пор волновали людей. Рассматривая этот вопрос, одни придерживаются теории принуждения, не считая произвольным ни одно действие человека, а другие выступают за свободу воли, полагая человека свободным в своем выборе. Проблема принуждения и свободы воли обсуждается не только в каламе и философии, но и в самых разных областях гуманитарных наук. Поэтому ее можно рассматривать с точки зрения различных подходов – богословских, философских, социологических, психологических и т.д. В истории исламской теологии аш‘ариты верили в принуждение, а му‘тазилиты отстаивали идею «уполномочивания», тогда как имамитские мутакаллимы, следовавшие за наставлениями Непорочных Имамов (мир им!), выбрали третий путь, который не вел к принуждению и не предполагал «уполномочивания». Это мнение благодаря цитатам из некоторых преданий получило известность как «промежуточная позиция» (амр байн ал-амрайн). В силу своей природы человек обнаруживает, что обладает свободой воли при совершении целого ряда действий, и в глубине души он верит в наличие этой свободы у него самого и других людей. Тем не менее, неспособность ответить на некоторые сомнения привела определенную группу людей к отрицанию свободы человеческой воли, нашедшему выражение в теории принуждения. Одним из оснований аш‘аритского детерминизма было извечное Божественное знание, которое распространялось на человеческие деяния. В действительности, Божественное знание не противоречит свободе воли по той причине, что распространяется на произвольные действия вместе с присущей им характеристикой произвольности. Еще одним основанием аш‘аритского детерминизма является всеохватность Божественной воли. Аш‘ариты считают, что все явления, в том числе человеческие деяния, происходят по воле Бога, а потому приходят к выводу, что человеческие поступки лежат за пределами свободного выбора человека. С другой стороны, му‘тазилиты считают, что человеческие поступки выходят за рамки Божественной воли. В действительности, Божественная воля в творении включает в себя также и человеческие действия, потому что предметом Божественной воли является совершение человеком поступка произвольным образом. Иначе говоря, Бог желает, чтобы произвольные действия Его рабов совершались ими при участии имеющейся у них свободы воли и под ее воздействием. Абсолютный детерминизм не согласуется с интуитивными представлениями и созерцательным опытом человека (в сфере произвольных действий). Поэтому аш‘ариты выдвинули теорию «приобретения», а аш‘аритские мутакаллимы предложили различные истолкования этой теории, ни одно из которых не является безупречным. Му‘тазилиты считали, что единственным способом сохранить веру в Божественную справедливость было обращение к принципу «уполномочивания» (тафвид), потому что Божественное наказание является справедливым только в том случае, когда произвольные действия людей никак не связаны с могуществом и волей Бога. Доводы му‘тазилитов, даже будучи правильными, лишь опровергали теорию принуждения, но им не удавалось доказать представление об «уполномочивании». И аш‘аритское мнение (теория принуждения) и точка зрения му‘тазилитов (теория «уполномочивания») являются ошибочными, а правильное мнение заключается в том, что человек обладает свободой воли в некоторых своих действиях, но его произвольные действия не выходят за рамки Божественного знания, желания, воли и могущества. Согласно этому мнению, получившему известность как «промежуточная позиция», произвольные действия человека приписываются с точки зрения объективной реальности в одном аспекте самому человеку, а в другом – Богу. Однако, поскольку воля и субъектность человека лежат в русле воли и субъектности Бога, не требуется никакого принуждения. Некоторые айаты Корана разъясняют свободу человеческой воли, тогда как другие айаты говорят о том, что его воля и желание не выходят за рамки воли и желания Бога. Только в свете теории «промежуточной позиции» можно доказать, что эти две группы айатов согласуются друг с другом, не прибегая к иносказательным толкованиям.