Причины написания «Кафи»

Жизнь шейха Кулейни, как уже упоминалось, пришлась на окончание эпохи прямого присутствия Имамов и начало Малого Сокрытия. В действительности, трудолюбивые ученые-хадисоведы и до него в течение многих лет, от эпохи Повелителя верующих Али (А) до эпохи Имама Хасана Аскари (А), особенно в эпоху Имамов Бакира и Садыка (А), записывали Сунну Ахль уль-Бейт (А), дабы это драгоценное наследие осталось для последующих поколений. Одним из результатов этих замечательных усилий стало создание ранних и лишённых систематичности произведений, названных «Усуль арбаа миа» («Четыреста основ»). Хотя великие учёные, такие как Ахмад ибн Мухаммад ибн Халид Барки (274 г.), Мухаммад ибн Саффар (290 г.), Хумейри Кумми (300 г.), написали книги, соответственно: «Махасин», «Басаиру дараджат» и «Курб уль-иснад», но, учитывая объем шиитского нарративного наследия, оставшегося за два с половиной столетия, а также недостаточную полноту этих книг, составление книги, способной объединить эти фрагментированные ранние источники, казалось с каждым днем ​​все более необходимым. На самом деле хадисы столкнулись с тремя основными проблемами во времена шейха Кулейни: 1. Пройдя стадию записывания, они имели место в виде бессвязных и неорганизованных сочинений, которые должны были быть систематизированы знатоком хадисов. На самом деле ни у кого не было доступа к каким-либо исчерпывающим и связным источникам в области богословия, чтобы найти ответы на свои вопросы в те времена, а эта работа требовала научной всесторонности, огромного терпения и большого количества времени. Из этого мы можем понять, почему такой выдающийся хадисовед и лидер мухаддисов, как шейху ль-ислам Кулейни, потратил двадцать лет своей жизни на составление своего сборника. 2. Хадисы являются после Корана наиболее фундаментальным источником, которым будут руководствоваться будущие поколения наряду с Книгой Аллаха. В эпоху Кулейни это наследие переходило из рук в руки совершенно разрозненно и бессвязно, и, вероятно, многие из ранних источников хадисов в виде так называемых «Усуль» («Основ»), записанных сподвижниками Имамов (А), вследствие различных трагических событий и отсутствия издательского дела, были потеряны ещё до эпохи Кулейни. Жизнь Кулейни считается золотой эпохой. С одной стороны, время создания подобных источников подошло к концу с началом Сокрытия, потому что от самих Имамов (А) перестали приходить новые хадисы, а с другой стороны, если бы никто не организовал разрозненное наследие в такую критическую эпоху, было бы неизвестно, сколько из него дойдёт до будущих поколений. Конечно, Сейид Рази (406 г.) приложил достойные усилия в этой области в пятом веке хиджры, т.е. через столетие после Кулейни. Он собрал часть речей Имама Али (А) в виде книги под названием «Нахдж уль-Балага». Но если бы он собрал все его речи, сегодня у нас была бы другая «Нахдж уль-Балага», и мы получили бы доступ к большим тайнам в различных областях религии, особенно в истории халифата. Не следует забывать, что Мухаммад ибн Али ибн Бабавей Кумми, известный как шейх Садук, в четвертом веке собрал книгу о принципах веры под названием «Мадинат уль-ильм» («Город знания»), которую называли пятой основной книгой шиизма наряду с четырьмя другими. Этот сборник просуществовал до эпохи Шейха Бахаи в 10 веке, но внезапно исчез из досягаемости всех и, несмотря на неустанные усилия Алламе Маджлиси, не было найдено никаких его следов. Итак, поскольку даже кодифицированная книга, как «Мадинат уль-ильм», исчезла в ходе времени, то, если бы не усилия шейха Кулейни по составлению первого сборника хадисов, что случилось бы с теми разрозненными и некодифицированными источниками? Усилия и заслуги Кулейни по записи, сохранению и передаче шиитского наследия огромны. Все, кто извлёк пользу из хадисов Ахль уль-Бейт (А), в долгу перед ним. Ибо, если бы сборник «Кафи» не был создан, возможность реализации всех этих благословений и руководства по прямому пути не была бы реализована. 3. Хадисы, переданные от Имамов (А), зачастую были и остаются противоречащими друг другу внешне или внутренне, по ряду естественных причин, таких как: ошибки и заблуждения передатчиков, исправления, передача хадисов по смыслу, или вследствие некоторых особых причин, таких как отмена шариатских положений и их замена другими положениями, наличие метафор, необходимость соответствовать уровню аудитории, такыйя. Эти явления, наряду с наличием в хадисах общего и частного, безотносительного и относительного значений, приводят внешне к наличию в хадисах несоответствий и несогласованности. Даже сейчас, несмотря на то, что прошли многие столетия, начиная с эпохи компиляции и заканчивая фундаментальными усилиями великих ученых хадисоведения и других смежных наук, вышеупомянутые явления всё ещё имеют место. По этой причине усулитские факихи при исследовании данного типа хадисов используют такие приёмы, как таадуль и тараджих, и в настоящее время этому вопросу посвящена значительная часть дискуссий науки об усуле. Потому что, с одной стороны, вынесение любой фетвы и постановления зависит от приведения шариатских доказательств, основную часть которых составляют как раз хадисы, а с другой стороны, наличие противоречий в хадисах делает невозможной опору на них без разрешения этих противоречий. В пятом веке шейх Туси написал книгу «Тахзиб аль-ахкам». Несмотря на составление таких сборников, как «Кафи» и «Ман ля йахдуруху ль-факих», своим основным мотивом при составлении этой книги он считает необходимость разрешения противоречий в содержании хадисов. От этого периода мы отправляемся во времена шейха Кулейни, то есть два столетия прежде этого, когда еще не было составлено ни одного сборника хадисов и над ранними хадисами царил беспорядок. Хадисы в разных областях и сказанные по разному поводу, либо сказанные в такыйе, либо обращённые к противникам шиизма, не были отличены друг от друга. Всё это закрывало пути к нахождению истины для людей, ищущих истину, а также прокладывало путь к лжи тем, кто желал её. Именно по этой причине шейх Кулейни считал своей обязанностью упорядочивание этих различий и приведение их к общему знаменателю. И он в значительной степени выполнил эту задачу, хотя, конечно, усилия любого человека, не являющегося непорочным, не могут обойтись без ошибок. Таким было положение с хадисами в эпоху шейха Кулейни, который не может считаться невежественным или безразличным к данным фактам. То, что шейх Кулейни перечислил во введении «Кафи» в качестве побудительных мотивов для составления этого сборника, показывает его знание и веру, а также его усердие в отношении этих фактов. И если говорят, что, как он говорит во введении, письмо брата по вере было мотивом для составления «Кафи», то это неполная картина перед лицом всех фактов того времени. При глубоком анализе указанное письмо следует рассматривать как ту искру, которая зажгла светильник мысли Кулейни и привела его к большому двадцатилетнему труду и усилиям. Шейх Кулейни говорит об этом в предисловии к «Кафи»: «О брат! Мне стало известно о жалобе, которую ты выдвинул против людей времени, что они идут на компромисс друг с другом из-за невежества и соучаствуют в развитии пути джахилийи, пока знание не приблизится к тому, чтобы исчезнуть и быть искоренённым... Ты упомянул, что у вас есть проблема с некоторыми вещами, что вы не понимаете истины из-за различия в хадисах, и что у вас нет доступа к доверенному ученому, дабы поговорить с ним. И вы сказали, что хотели бы иметь книгу, которая содержит все части науки о религии, так чтобы она удовлетворила нужду ищущего знания и стала источником прямого руководства»(1). Имя человека, написавшего письмо и названного «братом в религии», неизвестно. Некоторые предполагают, что им был Мухаммад ибн Ахмад ибн Абдуллах ибн Кадаа Сафвани или Мухаммад ибн Нумани. В любом случае, после такого письма, которое свидетельствует о наличии определённых проблем, требующих разрешения, шейх Кулейни начинает большую работу по составлению «Кафи». Из содержания данного письма можно понять три момента: 1. Этот человек, который, конечно же, должен быть человеком знания, пишет письмо шейху Кулейни по поводу религиозных проблем, связанных с хадисами, и просит его разрешить вопрос различий в хадисах и составить книгу в качестве справочного материала и источника руководства. Отсюда можно понять, что шейх Кулейни был известен как выдающийся ученый и знаток хадисов ещё до составления «Кафи». Если вы также обратите внимание на то, что двадцать лет своей жизни он посвятил составлению «Кафи», и этот труд был выпущен еще при его жизни, и части его преподавал сам Кулейни, когда он прибыл в Багдад, то можно сделать вывод, что шейху Кулейни было около сорока лет, когда он начал составлять «Кафи». В данном случае работа по адекватной компиляции началась с 295 г. хиджры и продолжалась до 315 г. хиджры. И до 329 года, т.е. года смерти Кулейни, при жизни автора ею пользовались ученые и шииты в течение четырнадцати лет. 2. В тексте ответа самого Кулейни два пункта упоминаются в качестве религиозных проблем: во-первых, хадисы противоречивы, и эти противоречия затрудняют доступ к истине; во-вторых, из признания автора письма, что он хочет книгу, которая включает в себя все части науки о религии, можно понять, что такой всеобъемлющей книги в то время не существовало. И без сомнения, если бы имела место такая всеобъемлющая книга, как «Кафи», этот человек никогда бы не обратился с такой просьбой. Содержание письма ясно показывает, что представленный нами анализ состояния хадисов в эпоху шейха Кулейни полностью соответствует историческим фактам. В ходе этого анализа стало ясно, что в начале третьего века из-за фрагментарности первичных сборников хадисов, вдобавок к нарастанию различий в хадисах, не проводилось работы по комплексной организации этих источников, и работа шейха Кулейни была первой в этой области. 3. Предложение «и вы сказали, что хотели бы иметь книгу, которая содержит все части науки о религии, так чтобы она удовлетворила нужду ищущего знания и стала источником прямого руководства» – показывает, что этот человек в своем письме просил о сборе и систематизации хадисов во всех областях исламских наук и знаний, и что среди четырёх книг только «Кафи», помимо ответвлений, также обращается к основам. Фактически, из данной части письма следует, что проблема противоречий и отсутствия всеобъемлющего источника не ограничивается только сферой постановлений и юриспруденции, но также включает области теологии, изучения сиры Пророков и Имамов (А), моральных вопросов и так далее. Шейх Кулейни в заключительной части своего предисловия сообщает следующее: «Мы несколько расширили книгу Довода, хотя и не завершили ее так, как она того заслуживает, ибо мы не хотели уменьшать все её преимущества, и я надеюсь, что Всевышний облегчит нам исполнение этого намерения, так что, если позволит время, я напишу более подробную и полную книгу, чем эта, дабы отдать должное данной теме»(2). Из этого отрывка следует вывод, что, несмотря на широту повествований Книги Довода, которая содержит в себе большинство моментов «Усулу Кафи», большее количество таких хадисов было доступно Кулейни, который ради краткости воздержался от их приведения. (1) «Кафи», том 1, С. 9. (2) «Кафи», том 1, С. 9.